За таким «но» может скрываться нейроотличие по типу 2е (twice-exceptional). Это люди, обладающие одновременно высоким интеллектом/одаренностью и нейроотличными особенностями (СДВГ, РАС, дислексия и др.). У них есть склонность к гиперфокусу и способность к нестандартному решению сложных задач, но при этом они могут испытывать трудности с исполнительными функциями, социальным взаимодействием и/или эмоциональной регуляцией.
В первой статье было подробно рассказано о чертах, ассоциированных с нейроотличностью.
С чем приходят такие сотрудники к коучу? Точно не с нейроотличием. С выгоранием, с неэффективностью, со сложностями выстраивания коммуникации, с прокрастинацией… С большим количеством недовольства собой, короче.
Высокий интеллект компенсирует сложности и помогает адаптироваться до того уровня, когда врожденные нейроотличия внешне становятся малозаметными. И даже сам человек может не подозревать, что причина его сложностей — в анатомии и физиологии, а не в «плохом характере», «слабой воле», «лени», «недостатке мотивации». И пытается управлять собой так, как советуют ему нейротипичные люди, которым больше повезло в генетической лотерее. И у него не получается. (Странно, да? Ведь просто же все — иди и делай.)
Что внутри у 2е-нейроотличника?
«Синдром самозванца» и парадокс способностей. Часто чувствуют себя «мошенниками»: осознают свой потенциал, но простые рутинные или административные задачи даются им сложнее, чем другим. Сложнейшая архитектура системы или мощная аналитика — легко. Ежемесячный отчет или ежедневные созвоны — неподъемно.
Маскинг. Потратили годы на то, чтобы казаться «нормальными». Им нужно безопасное пространство, где можно признаться в своих сложностях без страха осуждения.
Перфекционизм. Предъявляют к себе завышенные требования, что приводит к особенно болезненным реакциям на неудачи и к быстрому выгоранию.
Чередование гиперфокуса и «севшей батарейки». Сегодня он «поймал волну» и решил задачу, с которой его руководитель бился месяц. Завтра его максимум — навести красоту в презентации и помедитировать на список дел, которые нужно было сделать еще вчера.
Коучинг с нейроотличниками
Есть принципы и техники, которые эффективны и для СДВГ, и для ВФА (высокофункциональный аутизм).
Рефрейминг личности. Принятие того, что сложности — это не слабость, а цена нейроразнообразия. Именно оно помогает делать то, что не под силу людям с обычной нервной системой. Не надо пытаться «исправлять» личность, нужно искать условия ее максимальной эффективности.
Ревизия сенсорной и управленческой среды. Совместный анализ того, как внешние стимулы (шум, свет, планировка, управленческая предсказуемость) влияют на продуктивность, и поиск решений для адаптации.
Предотвращение изоляции. 2е частенько чувствуют себя белыми воронами, лентяями, «поломанными» (и еще с десяток ярлыков на себя навешивают). Задача коуча — оказать поддержку, поощрить поисследовать свои особенности. А не мотивировать через корпоративный энтузиазм.
Обычно, если предположения о нейроотличии подтверждаются, то человек узнает о себе много нового и начинает понимать то, что раньше только смутно ощущал. А еще обнаруживает комьюнити людей со сходными характеристиками и находит в них знания и поддержку.
Мониторинг энергии. Помощь в отслеживании состояний до того, как наступит сенсорная перегрузка или «откат», и в определении способов восстановления.
Что НЕ работает для СДВГ?
Постановка долгосрочных целей. Это спринтеры. «Через полгода» их мозг ощущает примерно как «никогда» или «после дождичка в четверг». Особенно если первые результаты появятся небыстро.
Техники с фокусировкой на дисциплине. О, если б вы знали, сколько ежедневников с заполненными первыми страницами, скачанных приложений с системой планов и чек-листов, недочитанных книг по самомотивации и самоэффективности есть у любого СДВГ-шника…
«Привычка вырабатывается за…» Нет, не вырабатывается. Ни за три недели, как говорят нейротипичные люди, ни за шесть, ни за девять. Ну то есть выработаться она в конце концов сможет, но при значимом изменении среды уйдет, как будто ее и не было.
Что работает для СДВГ?
Body doubling. Многие СДВГ-люди работают продуктивнее и меньше отвлекаются, когда рядом есть еще кто-то, даже если он занят совершенно другим делом. Даже физическое присутствие необязательно ― можно просто созвониться по видео и держать окно созвона открытым. Таким дублером поначалу может стать коуч.
Анализ исполнительных дисфункций. Где именно сбоит? Сложнее всего начать? Или завершить? Или выбрать вариант решения?
Работа с дофаминовыми ямами. Обсуждайте, какие задачи дают энергию, а какие — истощают, и как распределять их в течение дня/недели, чтобы избежать выгорания.
Декомпозиция задач. Вместе разбивайте крупные проекты на микрозадачи, оптимизируйте их последовательность.
Визуализация задач и системы напоминаний. Коуч, как «внешняя лобная доля», помогает выстроить структуру из хаоса.
Что НЕ работает для ВФА?
Метафоры. Большинство ВФА не любят образы, иносказания и прочие лирические упражнения. Напряжение от их использования будет существенно превышать потенциальную пользу.
Отсутствие конкретики. Коучинговые вопросы типа «Что ты чувствуешь по этому поводу?» или «Как ты думаешь, почему это случилось?» вызывают стресс. Лучше сработают прямые вопросы: «Какие конкретно препятствия возникли при выполнении задачи X?» или «Какой шаг будет следующим?».
Что работает для ВФА?
Построение моделей, будь то модель решения задачи, сбоя или коммуникации. Непонимание логики, структуры, последовательности обесточивает ВФА.
Четкие, максимально прозрачные, исчерпывающие инструкции. Если они не даны руководителем, то стоит запросить их или сформулировать самостоятельно на коучинговой сессии.
Анализ ситуаций и контекстов. Вместо того чтобы оценивать поведение как «неправильное», коуч помогает разобрать ситуацию: «Что произошло? Почему вызвало такую реакцию? Какие другие интерпретации возможны?».
Социальная навигация, помощь в понимании социальных сигналов (например, когда коллега хочет закончить диалог, а когда готов обсудить идею).
Ролевая подготовка к сложным коммуникациям (обратная связь, переговоры, презентации) через безопасные тренировочные диалоги.
Самоадвокация
Самоадвокация — это осознание нейроотличным сотрудником своих потребностей и конструктивный рассказ о них коллегам и руководителю. Это не запрос на особое отношение или поблажку, а обсуждение понятных условий, при которых есть шанс показать свой максимум.
Модель самоадвокации выглядит так:
Рефлексия —> Создание «инструкции» —> Формулировка запроса —> Реализация
В первую очередь нейроотличник должен сам понять, что именно вызывает сложности, иначе ситуация так и останется на уровне «смутного дискомфорта».
Можно использовать технику сенсорного и когнитивного аудита. Вначале фиксация моментов пиковой нагрузки и падения продуктивности. Затем анализ. Что происходило в этот момент? (Шум, яркий свет, прерывание потока, многозадачность и т. д.). Как я себя почувствовал? (Тревога, ступор, раздражение и т. д.). Что помогло бы вернуться в рабочий ритм?
Например: «Я лучше всего работаю, когда у меня четкий список задач на день и неделю» или «Мне сложно воспринимать информацию на слух, поэтому мне нужны дублирующие инструкции в переписке».
Как правило, у любого нейроотличника несколько триггерных обстоятельств. Их по итогам аудита нужно свести в один документ, который потом можно обсудить с руководителем во время one-to-one встреч, а при переходе в новую команду или на новую должность — предоставить при онбординге:
Стиль работы («предпочитаю асинхронную коммуникацию», «люблю четкие дедлайны»).
Демотиваторы («внезапные звонки без предварительного уведомления»).
Способ получения обратной связи («мне нужно время обдумать критику, поэтому прошу назначать ее обсуждение на следующий день»).
Сенсорные предпочтения («мне сложно работать под ярким светом»).
Когда потребность четко сформулирована, ее нужно правильно упаковать, чтобы у руководителя не возникло ощущения «прихоти».
Шаблон для коммуникации выглядит примерно так: «Когда [ситуация], мне становится сложнее [влияние на результат]. Чтобы выполнить задачу быстрее и качественнее, мне нужно [решение]».
«Когда в open-space слишком шумно, мне становится сложнее фокусироваться на коде. Чтобы выполнить задачу быстрее и качественнее, мне нужно работать в наушниках с шумоподавлением или перейти в переговорку на два часа».
Иными словами:
Не жалоба, а решение проблемы.
Смещение фокуса с частной проблемы на результат компании.
Самоадвокация часто (а поначалу — вообще каждый раз) вызывает тревогу. Поэтому коуч предлагает методы снижения напряжения и иногда выступает как тренажер.
Валидация: твои потребности легитимны. Часто нейроотличные люди склонны к самообвинению («Я просто ленивый/странный»). Коуч возвращает к реальности: «Это не лень и не странность, это особенность работы твоей нервной системы. Если немного отладить внешнюю среду, ты точно справишься».
Помощь в выборе подходящего момента (не тогда, когда менеджер в стрессе или дедлайне, а во время спокойной встречи one-to-one).
Моделирование разговора: «Как ты скажешь руководителю про шум в офисе? Давай попробуем». Нейроотличным важно натренировать не только формулировки, но и интонации. В стрессовой ситуации им сложнее управлять голосом, чем нейротипичным.
Если разговор вживую вызывает стресс, можно идти в переписку. Это дает время на формулировку мыслей и создает трек договоренностей.
«Я-высказывания» без обвинительного подтекста. Вместо «Ты постоянно даешь мне задачи устно, и я все забываю» — «Мне сложно удерживать устные инструкции в памяти. Чтобы я не совершал ошибок, прошу присылать задачи текстом».
А вы бы какое условие повышения своей эффективности адвокатировали?
